Дубовые резные буфеты (шкафы для посуды) в купеческих домах XIX — начала XX веков были не просто мебелью, а символом достатка, вкуса и семейного статуса. Они сочетали функциональность, массивность и богатое декоративное оформление, часто становились центральным элементом интерьера гостиной или столовой.

В экспозиции зала «Столовая» Музея купечества и сословий представлен дубовый резной буфет, который неизменно привлекает внимание посетителей и является любимым объектом для фотосъёмки. Он выполнен в неорусском стиле, то есть сочетающем традиции древнерусского зодчества, фольклорные мотивы и элементы модерна.

Неорусский стиль возник в конце XIX — начале XX века как реакция на стремление выразить самобытность русской культуры через искусство и архитектуру. Материалом для таких буфетов чаще всего служил массив дуба — прочная и долговечная порода дерева, которая позволяла создавать сложные резные детали.

Резьба была ключевым элементом декора: ею украшали дверцы, фасады, карнизы и другие детали. Поверхность данного буфета декорирована искусной резьбой в славянском стиле. Нижняя часть украшена орнаментом «косы» — переплетающимися линиями, создающими эффект плетения; выше проходит декоративный пояс с равномерно расположенными выпуклыми пирамидками — они создают ритмичный геометрический узор и подчёркивают объём изделия.

В центральной зоне расположены розетки с восьмиконечными звёздами: каждый элемент представляет собой симметричный узор, где звезда вписана в круглую рамку. Верхняя часть буфета украшена резными колонками и пилястрами, разделёнными рядом изящных шишечек. В центральные дверцы верхней части вставлены витражи. Они выполнены в свинцово‑паечной технике: кусочки стекла скрепляются между собой с помощью свинцового профиля, а места стыков спаиваются оловянно‑свинцовым припоем. Преобладают глубокие оттенки синего и зелёного с акцентами янтарно‑жёлтого цвета стекла.

Буфеты в неорусском стиле, как и находящийся в Елецком музее, имели сложную, многоярусную конструкцию:

нижняя часть — массивная тумба с дверцами для тяжёлой посуды (тарелок, блюд, чайников, самоваров);

средняя часть — выдвижной ящик для столовых приборов; спрятанную столешницу использовали для приготовления лёгких закусок или подготовки посуды к подаче на стол;

верхняя часть — полки со стеклянными (в данном случае витражными) дверцами для стеклянной, хрустальной или фарфоровой посуды. Иногда здесь могла располагаться рабочая поверхность для сервировки.

История происхождения музейного экспоната загадочна. Буфет был закуплен в 1987 г. Елецким краеведческим музеем у ельчанки Елизаветы Ивановны Шатухиной за 500 руб. По устной легенде, он был изготовлен мастером Бугаковым в г. Грязи и привезён в Елец в 1890 г. Сведений о таком мастере по дереву в Грязинском краеведческом музее нет.

В ходе исследовательской работы сотрудники музея купечества и сословий обнаружили в журнале «Мотивы русской архитектуры» (С.-Петербург: Издание и литография А. Рейнбот, 1880 г.) эскиз очень похожего шкафа для посуды, автором которого является знаменитый архитектор И. А. Монигетти.

Ипполит Антонович Монигетти (1819–1878) — русский архитектор и живописец‑акварелист, представитель эклектики. Академик и профессор Императорской Академии художеств, он работал по заказам царской семьи и высшей аристократии.

Монигетти считается не только архитектором, но и талантливым декоратором, автором проектов мебели, орнаментистом, который с любовью трудился над рисунками для художественно‑промышленных производств, снабжая мастеров и фабрикантов эскизами для их изделий. К примеру, он сотрудничал с мастерской Германа Вильгельма Бюхтгера — петербургского мастера, специализировавшегося на производстве мебели. Их сотрудничество связано с созданием предметов интерьера в «русском стиле», который стал популярным во второй половине XIX века.

На вопрос, кустарной ли работы музейный буфет или это фабричное производство (возможно, мастерской Бюхтгера), ответа пока нет. В конце XIX — начале ХХ века кустарное производство мебели в России находилось на высоком уровне. Об этом свидетельствуют каталоги кустарных выставок. Издавались специальные журналы (как упомянутый выше), где публиковались как образцы, так и проекты мебели, в том числе и известных архитекторов. В 1910 г. журнал «Столяр» опубликовал объявление: «В редакции журнала „Столяр“ имеются для продажи столярам рисунки современной и исторической мебели как в альбомах и коллекциях, так и отдельными листами».

Буфет из коллекции Елецкого музея отличается от проекта Посудного шкафа (буфета) архитектора И. Монигетти: ряд деталей выполнен в более крупных или простых мотивах. Кроме того, на дверцах верхнего яруса, ящике и дверцах нижнего яруса вместо металлических накладок можно увидеть деревянную резьбу. У предмета утрачена или исключена верхняя полка для тарелок.

Не вызывает сомнения, что мастер использовал эскиз архитектора Монигетти, однако различия наводят на мысль, что это не фабричная работа по утверждённому проекту. Вероятно, местный умелец творчески переосмыслил столичный образец, адаптировав его к вкусам провинциального купечества и возможностям местной мастерской. Это отражает общую тенденцию эпохи: распространение «высоких» архитектурных эскизов среди кустарных мастеров, которые вносили в них свои коррективы.

Хочется отметить, что эскизы выдающихся архитекторов широко применялись для изготовления деревянных элементов интерьеров елецких домов. К примеру, лестничные ограждения третьего этажа музея — бывшего купеческого особняка — оформлены колоннами по проекту Н.Л. Бенуа.

В книге «Русское деревянное зодчество XIV–XX вв. Архитектурная энциклопедия» (автор — С. Л. Экономов) представлены чертежи этого знаменитого архитектора, созданные для здания Летнего театра около вокзала в Павловске ещё в правление императора Александра II. И они совпадают с колоннами в Музее купечества и сословий. Здание Павловского театра не сохранилось, оно погибло в огне в 1931 г.

Таким образом, буфет из Елецкого музея — не просто предмет мебели, а ценный исторический артефакт, соединяющий в себе несколько культурных пластов: столичные тенденции неорусского стиля, творчество выдающегося архитектора И. А. Монигетти и мастерство местных умельцев. Он служит наглядным свидетельством того, как идеи столичных мастеров воплощались в провинции, обретая новые черты и отражая местные традиции. Экспонат позволяет нам прикоснуться к эстетическим идеалам купеческого сословия конца XIX века и увидеть, как формировался уникальный облик елецких домов той эпохи.